Прижатая к крепкому телу нечаянного спутника, Джори воображала его обнаженным. Желание все сильнее разгоралось в ее крови. Бедрами она ощущала его напряженную плоть, ее собственное лоно отвечало взволнованным трепетом. Джори обхватила руками мускулистые плечи и дугой выгнулась в объятиях рыцаря.

Уорик опустился на скамью, притянул Джори к себе на колени и с силой впился в ее губы. Долгие, неторопливые поцелуи сменились жадными, настойчивыми, требовательными.

– Откройся для меня, cheri.

Глаза Джори распахнулись, как будто она внезапно вышла из транса. Девушка рывком сдвинула колени, как в ловушку захватывая его хищные пальцы.

– Сейчас же прекратите! Нельзя! Мне не следовало приходить сюда с вами.

Темные глаза Уорика впивались в ее лицо.

– Конечно, я прекращу. Хотя нельзя отрицать, что ты принимала мои авансы. – В голосе рыцаря слышалось сожаление. – Мне незачем принуждать женщину.

– Я действительно принимала ваши поцелуи… Вы меня будто заворожили, – с дрожью в голосе призналась девушка. Ее грудь вздымалась от волнения: так трудно сопротивляться, бороться с тягой к этому человеку, когда каждой клеточкой своего тела она рвется к близости с ним и в то же время ругает себя, что выглядит как настоящая шлюха.

Джори перестала стискивать колени и почувствовала, как ладонь мужчины скользнула вниз по ее голени. Когда его кисть вынырнула из-под подола платья, девушка поражение заметила, что он коварно похитил одну из подвязок, после чего самодовольно воскликнул:

– Так я и думал! Ты не из прислуги. Признавайся!

Джори была потрясена.

– Откуда вы знаете, милорд?

– Служанки довольно грубые на ощупь. Ты – из другого теста. Подозреваю, что ты камеристка какой-нибудь благородной дамы. – Он ухмыльнулся. – А она знает, что ты утащила ее подвязки?