— Прости меня, мама. Прости, пожалуйста…

— Обещай, что больше никогда, слышишь, никогда ничего такого не сделаешь. Обещай.

— Обещаю. Честно.

Стефани еще крепче прижала к себе сына. Раз такое могло случиться, она, по-видимому, неправильно его воспитывает. Нужно, чтобы кто-то, разбирающийся в психологии подростков, поговорил с Дуги, да и ей посоветовал, как быть.

На мгновение она представила себе Ника, его пронзительный взгляд, проникающий до самого сердца. Нет, только не Ник!

На прошлое Рождество он цинично назвал ее печальной вдовой. И это после того, как поцеловал ее! Она тогда пришла в бешенство, но потом еще долго ощущала его поцелуй на своих губах.

Дуги шевельнулся, и она не стала его удерживать. Что-то взрослое и тоскливое появилось в его глазах, словно он понял, что его беззаботное детство проходит, и Стефани стало больно.

— Где ты был?

— Нигде, просто бродил по городу. А потом хотел поехать домой на попутке.

Ник оказался прав.

— Надо поблагодарить офицера Дорелли, — сказала она, вспомнив, что Ник остался в машине.

Но когда она вышла на улицу, машины не было. Ник вернул ей сына и счел за лучшее оставить их вдвоем. Стефани не знала, как ей к этому отнестись.

Что-то изменилось в их отношениях со времени последнего Рождества. Ее смущал его безжалостный взгляд. Будто он прикидывал, чего она стоит, и оказывалось, что она здорово не дотягивает до нормы.

— Поехали домой, — со вздохом обратилась она к Дуги.

— Да, надо заняться стадом.

— «На ранчо никогда всех дел не переделаешь…»

— «…надо делать только самые необходимые», — закончил Дуги. Это было любимое выражение отца.

Уже ложась спать, Стефани пришла к выводу, что ее реакция на случившееся была слишком бурной. Она глубоко вздохнула. Воздух напоен запахом шалфея. Сын спит в своей комнате. Дела в магазине идут успешно, и вообще мир прекрасен.