Стефани молча ела, низко склонившись над тарелкой. Он понимал, что она в ужасе оттого, что ее сын уже успел нарушить закон. Нечего было напоминать ей об этом своими разговорами о преступлениях, укорил себя Ник.

С тех пор как Ник вернулся домой из университета, им удавалось избегать встреч, насколько это было возможно в таком небольшом городе. До прошлого Рождества они умудрялись при встрече друг с другом разговаривать вежливо, даже сердечно.

После их разрыва Стефани вела себя так, будто она — пострадавшая, а он — виновник происшедшего. Она не простила его за то, что он подверг сомнению ее верность, но слухи сделали свое дело. А Ник ждал, что она ему объяснит, как получилось, что другой мужчина обнимал ее за плечи, но так и не дождался.

Эти воспоминания всколыхнули в душе Ника былую горечь, но что толку расстраиваться: слишком много прошло с тех пор времени!

— Все удалось продать на распродаже?

— Почти все.

— Эми уверяет, что такого у вас давно не было.

— Верно, хотя я сомневалась, будут ли пользоваться успехом новые украшения. Но они все разошлись.

— А сережки, что на тебе, тоже из новых? Очень красивые.

Сережки были похожи на крошечные солнца. Когда Стефани непроизвольно потрогала одну из них, Ник вспомнил, каково было целовать ее шею как раз под сережкой, но постарался поскорее избавиться от этого воспоминания.

— Да, новые. Мы заказали целую партию в Рино. Их делает один индеец, и они пользуются большим успехом.

Пока она говорила, Ник все никак не мог оторвать глаз от ее губ и от родинки над верхней губой. Каждое слово Стефани звучало как ласка, напоминая о вещах, которые он заставлял себя забыть. А когда она стала делиться с ним планами по расширению магазина, то так оживилась, что Ник даже удивился.