— Хорошо бы поужинать, — вдруг провозгласил он громко, вспомнив, что не ел с самого утра.

— В холодильнике есть вчерашний суп, — ответила Стефани, не открывая глаз. — Овощной с мясом.

— Годится. Сначала мы поедим, а потом ты ляжешь в постель.

— Я уже ела, но все равно спасибо.

— А глаза можешь открыть? — Он заподозрил, что она не помнит, ела она или нет.

— Неохота. — Приоткрыв глаза, она добавила: — Болеутоляющие всегда на меня так действуют, — и снова их закрыла.

Ник разогрел суп и налил две тарелки. Ему пришлось несколько раз толкнуть Стефани, чтобы она окончательно не заснула, а потом отвести в спальню.

На комоде в спальне стояла фотография Клея. На ней он был красив как бог и широко и уверенно улыбался. Этому пижону всегда везло, почувствовав внезапную ревность, подумал Ник.

Его собственное отражение в зеркале Нику не понравилось. Женщинам он всегда казался худым, и они любили его подкармливать. Он, в общем-то, не возражал. Жаль, что он не нравится Стефани. Хотя когда-то давно она считала его замечательным. Пока не забыла и не вышла замуж за другого.

— В чем ты обычно спишь? — На лбу у Ника выступили капельки пота, а внизу живота вдруг стало жарко.

— Под подушкой лежит ночная рубашка.

Когда он достал рубашку, ему с трудом удалось побороть желание зарыться лицом в мягкие складки.

— Ложись. Я думаю, ты проспишь до утра.

Она сонно кивнула. Ника окатила странная теплая волна. Нежности. Желания. Восхищения ее храбростью. Страха за ее жизнь. Все эти чувства обуревали его последние два часа.

Пока он расстегивал ей блузку, пот градом катился у него по спине. Он отчаянно боролся с желанием раздеться самому и лечь рядом. Как будто он имел на это право.

Стефани открыла глаза и отвела его руки.