– Ты невероятна, Кэлли! – продолжала восторгаться Белль Маккензи, как всегда, безупречная, в элегантной юбке и алом свитере, подчеркивавшем серебристую седину ее густых волос, которую красивая женщина после пятидесяти не считала нужным скрывать под слоями краски. – Как ты додумалась сочетать розы с фрезиями? Если бы не очевидный изумительный результат, я бы сказала, что сама идея абсурдна. Слишком уж они разнохарактерные. Насколько трогательно смотрятся эти желтенькие сердцевинки! Они как звездочки. А сами лепестки точно сахарные. Эти рыхлые желобки и кремовые тычинки словно сдобрены сахарной пудрой. Я представила полураспустившиеся фрезии в сочетании с белоснежными розовыми бутонами, как если бы одни стояли на страже юной красоты других.

Белль замолчала и, затаив дыхание, подступила к букету. Она обошла его со всех сторон и, одобрительно покачав головой, посмотрела на свою молодую флористку.

Пространство студии было напоено дурманящим ароматом гордых огненно-рыжих тюльпанов, драматически пурпурных калл, кичливых пунцовых лилий и царственных роз всех оттенков. Этот аромат причудливо сочетался с еле уловимыми изысканными запахами, исходящими от малоприметных и незатейливых цветов, нежных и ранимых, судьба которых в том, чтобы составить неповторимое окружение для дивных и востребованных собратьев.

– Я думала о невесте, – тихо и вдумчиво проговорила Кэлли. – Бекки, она ведь такая… чуткая и трепетная, но в то же время сильная и эксцентричная женщина. А потом, я уверена, что именно это сочетание оттенков и фактур как нельзя лучше подойдет к ее подвенечному платью.

– А эти броские тюльпаны, каллы и лилии? Они, как я понимаю, для свадебной вечеринки молодых? Очень смело и неожиданно, должна признать. Не знаю, как тебе это удается. Выбор цветов шокирует, но исполнение безукоризненно. Никогда не жалела о том, что наняла тебя. Кто еще так понимает наших заказчиков! Ты читаешь людей, как открытую книгу, – патетически произнесла женщина.