— А почему речь идет о Калифорнии? Разве Диана больше не живет в Англии?
— Насколько я знаю, у нее сеть дома и в Англии, и в Америке. И в придачу — вилла на юге Франции. Но большинство ее фильмов снимается в Америке, и ей, вероятно, удобнее жить там.
У Оливии не укладывалось в голове, каково обладать таким богатством. А ведь первые пятнадцать лет своей жизни Диана провела в небольшой квартирке в западной части Лондона.
— Тебе придется навести некоторые справки, — продолжала Кей так, будто Оливия уже согласилась взяться за работу. — Все члены ее семьи уехали из Англии — конечно, благодаря исключительной щедрости Дианы. Но, думаю, еще остались люди, которые помнят ее с детства.
— Я знаю, как получить интересующую меня информацию, — заметила Оливия.
— Так что же, ты согласна? — спросила Кей.
— Я не хочу работать на Диану Харен, — напряженно повторила Оливия, уже зная, что согласится.
Оливия вернулась домой ближе к вечеру. Ее квартира располагалась на верхнем этаже старинного викторианского здания и служила ей настоящим убежищем, укромным уголком, где она в одиночестве зализывала раны после ухода Ричарда. До этого они вдвоем снимали очаровательный полуособняк в Чизвике. Поначалу мрачноватая квартира в Кенсингтоне с годами стала уютной и стильной.
На пороге хозяйку встретил Генри. Кот усердно терся об ее ноги, демонстрируя, насколько он соскучился, но обмануть Оливию было не так-то просто. Генри всего лишь проголодался и теперь напоминал, что наступил час ужина. Впервые с тех пор, как она вышла из офиса Кей, Оливия позволила себе улыбнуться.
— Все в порядке, я о тебе помню, — заверила она кота. — Как насчет лосося и пары креветок?
Генри одобрительно заурчал, следуя за девушкой по коридору.
— Я так и знала: ты во мне видишь только источник пищи, — вздохнула она.
В кухне царили ароматы трав и цветов, которые Оливия сама с любовью выращивала, чтобы они создавали атмосферу домашнего уюта. Отовсюду свисали зеленые ветви, а на подоконнике цвели нарциссы, выделяясь ярким веселым пятном на фоне унылого мартовского неба.