— А я и вправду стал гораздо чище, — заметил он, глядя в зеркало. — По-моему, это вообще не я!

Это была сущая правда. Его шёрстка, ставшая из грязно-коричневой нежно-шоколадной, стояла дыбом, как новенькая щётка, только была гораздо мягче. Нос блестел, а на ушах не осталось и следа крема с вареньем. Словом, перемена была так разительна, что, когда он вошёл в столовую, все притворились, что не узнают его.

— Вы от зеленщика? Чёрный ход с другой стороны, — пробурчал мистер Браун, не отрываясь от газеты.

Миссис Браун опустила вязание.

— Боюсь, вы ошиблись адресом, — сказала она. — Это тридцать второй дом, не тридцать четвертый.

Даже Джонатан и Джуди сделали вид, что не узнали его. Паддингтон уже не на шутку встревожился, но тут они дружно расхохотались и наперебой стали восхищаться, каким он стал аккуратным, опрятным и симпатичным медведем.

Его усадили в уютное креслице у камина. Миссис Бёрд принесла чайник и целую тарелку горячего поджаренного хлеба.

— Ну, Паддингтон, — сказал мистер Браун, когда все расселись, — расскажи-ка нам о своём путешествии в Англию!

Паддингтон откинулся в кресле, смахнул с мордочки крошки, заложил передние лапы за голову, а задние протянул к огню. Он любил, когда его слушают, особенно если тепло и мир такой уютный и приветливый.

— Я родился в Дремучем Перу, — начал он. — Воспитывала меня тётя Люси. Но потом ей пришлось переселиться в дом для престарелых медведей…

Он задумчиво прикрыл глаза.

Все с нетерпением ждали продолжения, но его всё не было и не было. Наконец мистер Браун не выдержал и громко кашлянул.

— Не очень длинная у тебя вышла история, — сказал он.

Он нагнулся и пощекотал Паддингтона трубкой.

— Ах, вот оно что! Да наш мишка попросту заснул!