Естественно, речь идет не об общепринятом представлении о знакомстве, ведь их разделяют века. Единственное, что может хоть как-то их связывать, так это происхождение ее покойного мужа, автогонщика Слая Манчини, семья которого была из тех мест, где писался портрет. Вера усмехнулась, представив, как кому-то рассказывает об этом. По-настоящему Слая звали Сильвестро Пьетро Антонио ди Сфорца Манчини, но к моменту их знакомства он почему-то порвал со своим богатым отцом, занимавшимся производством машин, и Вера ни разу не побывала в его краях, ни разу не взглянула ни на семейные заводы в Турине, ни на семейную виллу в его окрестностях.

К тому же между покойным мужем и заворожившим ее неизвестным аристократом на портрете почти не было сходства. Стройный, светловолосый, веселый Слай ничем не напоминал темноволосого и куда более кряжистого незнакомца, который, судя по выражению лица, знал и приступы отчаяния, и приступы ярости и — она это чувствовала — был способен на сильные чувства.

Однако дело не ограничилось мучительными головокружениями и загадочным ощущением непонятной близости с изображенным мужчиной. Накануне портрет как будто пришел в движение и начал распадаться у нее на глазах, и тогда случилось еще кое-что. Вере показалось, будто она соприкоснулась с другим временем и другим пространством. Ее глазам явились тени из другого мира, ее ушам — незнакомые голоса и шумы. Она словно воочию видела залы с высокими потолками и шелковыми узорчатыми шторами. По коже бежали мурашки от прикосновения бархата к ее плечам.

Несомненно, Вера принадлежала к творческим личностям с тонкой интуицией, обладавшим врожденным даром созидания и наслаждения линией и цветом, но до сих пор у нее не было случая усомниться в своем здравомыслии. Сомневаясь в том, что ей хочется еще раз это пережить, она, однако, будучи по природе авантюристкой, жаждала удостовериться в реальности своих видений.