И спрашивать было нечего. Джулио весь напрягся, словно решалась его судьба.

— Как делают гоночные машины… пожалуйста! — умоляюще пролепетал малыш.

Начали они с дизайнерского отдела, где шесть инженеров в галстуках, не обращая на них внимания, колдовали над своими кульманами.

— Тут начинается новая машина, — сказал Нино своему светловолосому племяннику. — Это дело требует очень большой аккуратности, все должно быть предельно выверено, иначе, когда отдельные части машины будут готовы, они не подойдут друг другу.

— А вы тоже здесь работали? — с любопытством уставился на своего родственника Джулио.

Нино кивнул.

— Тоже. Мой папа хотел, чтобы я изучил все, что тут делается, от начала до конца, и только потом доверил мне руководство фирмой вместо себя.

Они вошли в огромный цех с тяжелыми металлическими балками над головой, где крепили двери, прилаживали моторы и красили машины в разные цвета. Для Веры, хотя большая часть работ здесь была механизирована, все же было удивительно, сколько ручного труда затрачивается на машины Манчини. Везде, куда бы она ни посмотрела, рабочие в синей униформе занимались электропроводкой, сиденьями, рулевым управлением, и все делалось с таким тщанием, как будто Микеланджело в последний раз прикасался к своему Давиду.

Ничего удивительного, что Джулио больше всего понравился литейный цех. Подливая специальные добавки в раскаленные докрасна печи с серебристым металлом, рабочие в перчатках, шлемах и очках длинными палками помешивали колдовское варево, лишь на шаг отступая в сторону, когда оно загоралось, словно адский огонь.

Джулио определенно понравилось сидеть за рулем красной экспериментальной модели с дверцами, как крылья чаек.

— В один прекрасный день, — блестя глазами, сказал он матери, — я поведу такую же машину.

Нино взъерошил ему волосы.

— В один прекрасный день ты придумаешь новую машину.