Но, как ни старалась, она не могла не думать о портрете, обо всем том, что, вероятно, стояло за ним и приоткрылось ей в последние дни. Но размышления прервал резкий звонок в дверь. Тот самый посетитель? Или почтальон, жаждущий получить месячное жалование? Скорее всего, почтальон…

— Ешь… Макароны не гоночные машинки, — сказала она сынишке, потрепав его по светлым волосам, и отправилась за кошельком.

Через пару минут она едва не упала в обморок, увидев, кто стоит на лестничной площадке. Не может быть, подумала Вера, я схожу с ума. И все-таки это он. Среднего роста, темноволосый мужчина в дорогом неброском костюме — современное, из плоти и крови, воплощение аристократа эпохи Ренессанса.

К счастью, стеклянная дверь была проницаема только с одной стороны и он не мог ее видеть. Однако слышать мог. Естественно, он сообразил, что его разглядывают.

— Вера Манчини?

Не в силах произнести ни звука, Вера молчала.

— Я — брат вашего мужа Нино, — представился посетитель. — Приехал из Италии. Можно войти? Мне пришлось долго добираться, чтобы поговорить с вами.

Вера не очень-то любила пускать незнакомых людей в свой дом, вот и теперь у нее словно ноги приросли к полу. Как он может быть братом Слая? Она не поверила ему, потому что от него исходило нечто, не имеющее никакого отношения к двадцатому веку.

Чтобы подтвердить свои слова и добрые намерения, мужчина показал ей паспорт, а потом фотографию, на которой он был снят вместе со Слаем лет десять назад. Дело явно было летом, и они стояли обнявшись, освещенные ярким солнцем, на фоне автомобиля под какими-то большими цветущими деревьями.

Как ни странно, но именно эту фотографию покойный Слай увез с собой среди немногих вещей, взятых им из дому через два года после этого. Похоже, мужчина, стоявший за дверью, и вправду был тем, кем назвался, — старшим братом Слая и наследником богатств Манчини.