КАК-ТО УТРОМ Муравей брел по лесу.

  "Ох, тяжела моя головушка", - думал он. На ходу ему приходилось поддерживать голову правой передней лапкой. Из-за этого его уводило то влево, то вправо.

  Он остановился под ивой, вздохнул и присел на лежавший под деревом

камень. Теперь ему приходилось подпирать голову обеими передними лапками.

"Ох, чисто каменная", - продолжал сетовать он.

  "А я знаю, почему", - вдруг дошло до него. - "Это потому, что я знаю все на свете. А это ведь тяжесть какая".

  День был пасмурный, временами начинало моросить. Ветер гнал по небу тяжелые облака и со скрипом и шумом раскачивал деревья.

  "А это и хорошо, что я все знаю", - думал Муравей. - "Потому что, если бы я еще больше знать хотел, я и вообще бы головушки моей не сносил".

  Он покачал головой, что далось ему не без труда, и мысленно нарисовал себе картинку: его головушка, выпадающая из передних лапок и с грохотом валящаяся на землю. "И вот тогда, - сказал себе Муравей, - пиши пропало".

  "А потому все, - не унимался он, - что я так ужасно много думаю. А сколько я всего знаю, уй. Про мед, про пыль, про океан, про всякие подозрения, про дождь, про лакрицу, - спроси только, чего я не знаю. И все это втиснуто в мою головушку".

  Локти его постепенно онемели, и он начал медленно сползать с камня. В конце концов он растянулся на животе, уткнув подбородок в землю. Голова его сделалась совсем неподъемной.

  "Не иначе как я до чего-то еще додумался, чего минуту назад не знал", - догадался он. - "Ну уж теперь-то, надо полагать, я точно все на свете знаю".