– Твоей сестре совсем необязательно знать об этом, – продолжала уговоры Моника.

– Но я буду знать. Я дал ей слово.

– То, чего люди не знают, не причиняет им боль, – изрекла Моника.

Мартин насмешливо посмотрел на нее и налил себе второй стакан воды.

– Это один из принципов, по которым ты живешь?

– Это избавляет от лишних проблем.

– Не знаю. Мне кажется, такой подход, наоборот, увеличивает проблему, когда люди узнают, что от них пыталась скрыть.

Мартин цедил маленькими глоточками воду и думал о том, сколько таких трюков проделала Моника лично с ним. Драматично вскинув руки, она патетически воскликнула:

– Ты не можешь привязать себя к этой избалованной сучке на целых два месяца!

– Я научусь ладить с Бьюти, – мягко сказал он.

– А я не намерена этого делать! – выкрикнула Моника, сверкая глазами. – Я больше не останусь здесь ни на одну ночь с этой тявкаю щей тварью!

– В таком случае я предлагаю тебе собрать вещи и уехать отсюда, потому что собака останется в доме, – спокойно сказал Мартин. – Со мной.

У Моники был такой вид, будто ей плюнули в лицо. Мартин поставил на стойку пустой стакан.

– Советую уехать до часа дня, – холодно сказал он. – Извини, но мне надо убрать в прачечной, из которой Бьюти не могла выбраться на улицу, чтобы справить нужду.

Он дошел до двери, когда Моника наконец сообразила, что происходит.

– Ты хочешь, чтобы уехала я?

Это был пронзительный крик, крик души, если таковая, конечно, у Моники была. Мартин обернулся, но его сердце ничего не почувствовало, оно осталось глухим.

– Моника, у нас с тобой несовместимость.

– Ты ставишь несчастную собачонку выше меня?

– Может, она не будет такой несчастной, если ты уедешь отсюда, – предположил Мартин.

– О! – Моника топнула ногой.

Мартин почувствовал, что она находится на грани срыва, и не стал ждать бури. Если Моника пойдет за ним в прачечную, он вручит ей ведро и предложит убрать за Бьюти, так как по ее милости собака просидела всю ночь взаперти. Моника, конечно, тут же начнет собирать вещи.