– Я скажу Кэрол, чтоб она здесь убрала. – Линда повернулась к Прескотту. – Ты останешься пить чай? – Это была просьба. Ей так не хотелось оказаться наедине с разозленным Джеймсом. Но Прескотт был волен остаться или спастись бегством.

– К сожалению, на этот вечер у меня назначена встреча, – извинился Прескотт. Он только что это выдумал – она была совершенно уверена.

– Мистер Трентон! – поклонился он и шагнул к Линде, чтобы как обычно поцеловать ее в щеку. Но его остановил зловещий взгляд прищуренных черных глаз. Смешавшись окончательно, Прескотт нервно улыбнулся.

– Линда. Мэнди.

Он наконец добрался до прихожей, и через несколько секунд звук хлопнувшей двери известил о его уходе.

– Мистер Трентон! – с презрением повторил Джеймс. – У тебя все любовники так вежливы с твоими родственниками?

Линда на минуту растерялась. Он снова застал ее врасплох, напав внезапно. Но сейчас их слушала Мэнди.

– Я тебе еще раз повторяю: Прескотт – не любовник. – Она указала взглядом на Мэнди. – А ты мне не родственник, – твердо добавила она.

– Разве? – Он удивленно поднял брови. – Я дядя Мэнди и потому родственник тебе.

Сводный брат умершего мужа! Будь на месте Джеймса кто-нибудь другой, она, возможно, посчитала бы его родственником. Но Джеймс! Она никак не могла преодолеть свою неприязнь, которую, впрочем, он сам в ней поддерживал. Зачем? Совершенно непонятно.

О его личной жизни Линда знала мало и после того, как Джеймс вернулся в Англию и стал главой их компании. Майкл, отец Стива и Джеймса, мало рассказывал о своем младшем сыне, когда она приезжала с Мэнди к нему в гости. Вряд ли трещина в их отношениях, появившаяся еще до отъезда Джеймса и просуществовавшая все эти годы, сама собой исчезнет. Конечно, сейчас Майкл постарел, ослаб и большую часть времени проводил в одиночестве в своем беркширском доме. Ему было за семьдесят, и, хотя выглядел он неплохо, годы брали свое. Тем более стоило помириться с отцом…