Полицейские, отчаявшиеся навести порядок в холле, яростно кричали в рации, вызывая подкрепление. Мостовая Восьмой-авеню была запружена брошенными машинами: водители, которым надоело ждать, пока пробка рассосется, проталкивались к зданию, чтобы выяснить, из-за чего тут сыр-бор. В холле вились змеями фантастические очереди. Ньюйоркцы, один за другим, с опаской поднимались на платформу, шагали сквозь рамку, исчезали, возникали на противоположной платформе, возвращались — и препровождались на выход.

Сколько народу испробовало на себе телепортацию в тот день, — неизвестно. «УниТел» настаивала на совершенно абсурдной цифре в сто тысяч. Некий репортер, битый час наблюдавший рекламную акцию с секундомером в руках, констатировал, что каждую минуту сквозь трансмиттеры в холле проходило от двадцати до сорока человек. К полудню процедура ознакомления была упрощена: очередного желающего телепортировали из одного конца холла в другой, тем самым удвоив пропускную способность.

К полуночи в холле все еще было не протолкнуться, а кассиры «УниТел» выбивались из сил. Пассажиры, ожидавшие поездов на Пенсильвания-Стейшн, подходили посмотреть на рекламу, тут же пристраивались в хвост одной из очереди — и прибывали к месту назначения на несколько часов (а то и суток) раньше, чем предполагали. На авиакомпании обрушилась лавина сданных билетов. Уолл-Стрит никак не могла опомниться от паники, в результате которой акции транспортных компаний упали в цене так низко, как никогда прежде. Котировка же акций «УниТел» взмыла в недосягаемые выси, но никто не мог сказать, насколько они поднялись в цене, потому что ни единой продажи на бирже зарегистрировано не было. Акционеры «УниТел», уже оставившие было всякую надежду разбогатеть, вцепились в свои ценные бумаги мертвой хваткой.

Время перемещения в любую точку планеты, где «УниТел» оборудовала терминал для перемещения, сократилось до нуля.