— Все целы? — спросил он в трубку.

Ответа не последовало.

— Эй, все целы?! — заорал он.

— Все под контролем, шкипер, — отвечал Перрин. — Только «X-7-R» приказал долго жить.

Зазвонил другой телефон.

— Продолжайте, — сказал Арнольд и поднял другую трубку: — Арнольд слушает!

— Балтиморская станция. Наш «X-7-R» только что взорвался.

— Никто не пострадал?

— Отделались паРон царапин…

— Хорошо. Постарайтесь выдержать график.

Повесив трубку, Арнольд осторожно — о каверзных повадках кресла забывать не стоило — откинулся на спинку. Человек, меривший комнату шагами, опустился в кресло, стоявшее в дальнем углу, и уставился в пол.

— Скоро все будет ясно, — сказал ему Арнольд.

Человек в кресле резко взглянул на Арнольда; лицо его было изможденное и дикое, как у привидения. Арнольд ощутил прилив симпатии к Томасу Дж. Уоткинсу-третьему. Сам он, как главный инженер компании, рисковал лишь работой и профессиональной гордостью. Правда, гордость его, за долгие годы работы, успела уже натерпеться достаточно, чтобы стать невосприимчивой к неминуемым проколам. Что касается работы, то для него она найдется всегда, стоит лишь сделать один-единственный телефонный звонок.

В отличие от него, Уоткинс вложил в «Универсальную Телепортационную» все свои деньги, до последнего цента, не говоря о значительных суммах, взятых в кредит и под честное слово. Сейчас он находился на грани полного банкротства, поэтому в свои шестьдесят четыре выглядел гораздо старше. Будь на его месте кто-нибудь помоложе, подумал Арнольд, он еще смог бы оправиться, но старый финансист, разорившись, выйдет в тираж…

— С нами уже покончено? — спросил Уоткинс.

— Мы только начали работу, — ответил Арнольд. — Взорвались «X-7-R». Это старые модели. В Балтиморе и еще… да, кажется, в Филадельфии.