– Нога почти не болит, – сказала Мэри.

– А как твое… душевное состояние?

Надо отдать Люку должное, он совершенно не мешал разговору. Мэри даже не слышала его, хотя краем глаза видела, что он продолжает возиться со стекляшками.

– Все хорошо, Док, – ответила Мэри. – Единственное, что мне по-настоящему мешает, – это ваша с Виком непомерная опека надо мной.

Док сделал неестественно удивленное лицо.

– Опека? О чем ты, Мэри? Мы просто очень любим тебя и потому заботимся.

Она согласно кивнула.

– Пусть так. Но тогда вы чересчур заботитесь.

– И в чем же это, по-твоему, проявляется? – терпеливо спросил Док.

– Я вынуждена каждый свой шаг согласовывать с вами.

– Ну, мне кажется, ты немного преувеличиваешь… – миролюбиво сказал Док.

– Даже не вынуждена, а обязана согласовывать! – не слушала Мэри Дока. – Я даже гулять одна не могу, за мной постоянно тенью ходит Вик. Какого лешего? Он мне кто? Муж?

Люк чем-то звякнул, и Мэри дернула плечом от неожиданности, но сдержалась и не обернулась на звук.

– Мэри, – Док тяжко вздохнул, – скажи, неужели тебе плохо здесь?

– Я этого не говорила.

– Здесь прекрасная природа, вежливый персонал и… хорошо кормят, – привел все свои доводы в пользу отеля Док.

– Я не жалуюсь ни на природу, ни на персонал, ни на еду, – начала Мэри, однако Док живо ее перебил:

– Ты ходила вчера в наш кинотеатр? Там всегда показывают только новинки, кроме пятницы – дня ретро. А как тебе наши два бассейна? А когда твоя нога немного заживет, то ты преспокойно сможешь кататься на роликовых коньках или ходить на теннисный корт.

Мэри слишком хорошо знала Дока, чтобы не разгадать его намерение. Он старательно заговаривал ей зубы и пытался увести от первоначальной темы разговора: опеки над ней.