Миранда раскрыла тетрадь, вчитываясь в записи, сделанные на последней лекции. И так увлеклась, что не заметила, как к ней за стол подсела Мэй.

— Ну что, как дела? — тихо спросила она. — Все только и говорят о твоем преображении.

Миранда подняла на нее глаза:

— Правда?

— Ага, — кивнула Мэй. — И пока я не слышала ни одного отрицательного мнения, все в восторге. Кстати, что насчет выходных? Решила, куда отправишься?

— Да, полечу в Лос-Анджелес. Давно мечтала там побывать. Вряд ли, конечно, мне за два дня удастся осмотреть все достопримечательности, но все-таки. Только пообещай мне, что не забудешь кормить Лео и менять ему воду.

— Конечно. — Мэй улыбнулась, хотела сказать еще что-то, но рядом вдруг раздался голос Кевина.

— Ого! — Кевин даже присвистнул. — Слышал, что ты вроде бы изменилась, но такого эффекта не ожидал. Впечатлен. Поздравляю, стрижка тебе к лицу.

Миранда вскинула на него глаза, пытаясь понять, насколько серьезно он говорит. И увидела, что он вовсе не шутит.

Впрочем, это было единственное, что Кевин сказал ей. Потому что в следующее мгновение он поцеловал Мэй в щеку, взял за руку и повел куда-то.

Но и этих слов было хватило, чтобы все внутри Миранды перевернулось. И даже после того как в аудиторию вошел преподаватель и началась лекция, в голове девушки вертелись слова Кевина. Он заговорил с ней. Он сказал, что впечатлен. Он обратил на нее внимание.

И этого было вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливой.

В наушниках звучал голос Мэтью Осгуда. Новая песня о любви — медленная, романтичная. В голос этого певца легко можно было влюбиться. Впрочем, как и в него самого. Вот его фотография на кассете. Светловолосый, голубоглазый — просто мечта, а не мужчина.

Миранда сняла наушники и посмотрела в иллюминатор. Самолет заходил на посадку, и стюардесса только что попросила пассажиров пристегнуть ремни.