— Вдвоем мы будем выглядеть сенсационно! — она говорила это уже, по крайней мере сто тридцать семь раз.

И все без толку! Если в Джессике всегда бурлила жажда деятельности, то Элизабет любила наблюдать и записывать. Когда выходил очередной номер школьной газеты «Оракул», все тут же кидались читать рубрику «Глаза и уши», где Элизабет рассказывала о последних новостях, событиях и слухах. Ее колонка всегда была острой и смешной, что называется — не в бровь, а в глаз. Но никогда — злой. Уж такой была сама Элизабет. И хотя Джессика не всегда разделяла общее высокое мнение о талантах сестры, она все же считала, что иметь в семье звезду школьной газеты — это супер-класс.

Развалясь поперек кровати Элизабет, Джессика шумно вздохнула от нетерпения, напоминая, что ждет ответа. Ее собственная постель и вся спальня напоминали последствия землетрясения. В самые ближайшие дни Джессика собиралась навести там порядок. Но пока что она слишком занята, и убранная постель сестры была очень кстати.

— И что ты скажешь, Лиз? Как мне выбрать из этих семидесяти пяти претенденток двух девочек? А, Лиз? Элизабет Уэйкфилд?

Элизабет продолжала молча расчесывать волосы.

— Ты что-то сказала, Джес?

— Хватит, Лиз! — не выдержала возмущенная Джессика. — Неужели у тебя нет ни капельки ответственности за престиж школы?

— Ой, совсем оглушила! Ревешь, как канзасский ураган. Я так ничего и не поняла. Какой престиж школы? О чем ты?

— Ясно, о чем! О наборе в команду болельщиц, конечно. Ну почему я все должна делать сама!

— Я думаю, потому, что любого, кто вздумает делать это вместо тебя, ты попросту сметешь с лица земли.

— Но ведь я капитан! Отдавать распоряжения — моя обязанность.

— Да, но не надо брать все на себя. Вас в команде пятеро. И каждая имеет право голоса. Тебе никого не придется выбирать самой.

Джессика нахмурилась и скривила губы.