— Хорошо. — Федерико испустил вздох облегчения. — Значит, мы организуем для тебя телохранителя и…

— Исключено, — прервал его Лучано, помотав темноволосой головой. Он нажал на кнопку переговорного устройства и попросил секретаршу передать водителю, что он уже выходит. — Я не возражаю против того, что я должен быть осторожен, но ты не убедишь меня в том, что моя жизнь ежеминутно подвергается опасности. Короче, никакой телохранитель мне не нужен!

— Но наша страховая компания и правление корпорации настаивают…

— Черт возьми, Федерико! — взорвался Лучано, сверкнув голубыми глазами. — Мы оба прекрасно знаем, что этот тип обыкновенный вор. Такое случается — главный бухгалтер, зная, что его увольняют, крадет у компании миллионы лир.

— Да, но…

— Помню-помню, он угрожал расправиться со мной, — нетерпеливо проговорил Лучано. — Мне только непонятно, почему все так серьезно отнеслись к этому.

— Я тебе уже объяснил, что страховая компания…

— Да брось ты! Марио Арпино может быть вором, алчным, бессовестным человеком. Но чтобы он вдруг превратился в опасного убийцу — это просто смешно! — Лучано подхватил кейс и быстро направился к выходу. — Мне даже как-то неловко заводить телохранителя из-за такого ничтожества, — сказал он, берясь за ручку двери.

Федерико бросился за ним из кабинета. Он едва поспевал за высоким стройным шефом, который быстро шагал по мраморному полу коридора к своему персональному лифту.

— Но ты же должен как-то позаботиться о своей безопасности, Лучано.

— Как долго мне придется терпеть присутствие этого телохранителя? Месяц? Полгода? Год?

— Ну… я не знаю… — растерянно пробормотал Федерико. — Наверное, какое-то время придется.

— То-то и оно! — рявкнул Лучано и вошел в кабину лифта. Федерико — за ним. — Так что вы не заставите меня жить Бог знает сколько бок о бок с пустоголовым накачанным верзилой!

Сейчас, конечно, было уже поздно сожалеть о том, что он не вызвал полицию, когда аудиторы доложили ему о серьезной проблеме в финансовом отделе корпорации. Если бы Лучано предпринял тогда быстрые и решительные действия, то не оказался бы сейчас в дурацкой ситуации. Но, к сожалению, он позволил жалости взять верх над здравым смыслом.