Пока же у Саманты создавалось впечатление, что скорее всего ей придется отказаться от этой работы. И она решила позвонить Мэтью Дакстеру и сказать ему об этом.

Гранди, конечно, нажалуется на меня в свою страховую компанию и в охранное агентство Мэтта, размышляла Саманта, и обвинит меня во всех смертных грехах. Но помешать ему я не могу, значит, придется пережить и это. Вряд ли слухи и разговоры, которые неизбежно возникнут после моего отказа работать с этим итальянцем, повредят моему основному делу — проведению практических занятий в собственной охранной фирме. А телохранителем я больше работать не собираюсь.

Поэтому Саманта решила отнестись к этому случаю как к досадному недоразумению, поставить на нем точку и начать с надеждой смотреть в будущее.

Но когда она поднялась с дивана и направилась в спальню, у нее возникло ощущение, что отделаться от Лучано Гранди легким испугом ей не удастся.

Однако жизнь, как известно, вносит свои коррективы.

Мэтью Дакстер, само собой, не посочувствовал Саманте, когда она позвонила ему утром.

— Сэм, ты не можешь поступить со мной так! — завопил он в трубку.

— Мне самой очень жаль, Мэтт, — грустно проронила Саманта.

— Да что толку в твоей жалости! Сама знаешь, какая у нас сейчас запарка! — кипятился Мэтью. — В Вашингтоне проходит несколько крупных международных мероприятий — гости понаехали со всего света, и каждый хочет получить первоклассное обслуживание.

— Я знаю, но…

— Короче: отпустить тебя не могу, — заявил Мэтью, резко оборвав ее. — Контракт подписывала? Подписывала. Бросишь работу на полдороге, с тобой никто больше не захочет иметь дела. Это я тебе гарантирую. Усекла?

— Только не надо шантажировать меня, Мэтт, — сердито бросила Саманта. — Я с тобой не в игрушки играю. Если хочешь знать, ты сам во многом виноват — не надо было приставлять к этому парню телохранителя-женщину. Он чуть к потолку не взвился, когда узнал, что я буду охранять его. А после нашей последней стычки вчера вечером, он сам попросит уволить меня.