Чарлз пошел следом, но в голове у него не укладывалась суть происходящего. Чтобы девушка сама вот так, в открытую… Поистине Америка великая страна. И все же он спросил:

— А с чего вы взяли, что в качестве платы за экскурсию я предпочту э-э… такие услуги.

— С чего взяла? — Она улыбнулась снова. — У вас на лбу написано.

От такого заявления Чарлз даже немного покраснел. Неужели и вправду желание столь откровенно отражается на его лице? Он невольно провел рукой по лбу, словно желая стереть письмена-улики.

Алекс шла все быстрее.

— У меня сегодня маловато времени. Пошевеливайся, красавчик Чарлз. Все вы, англичане, одинаковые — еле двигаетесь. У нас в Америке по сравнению с вами люди просто носятся сломя голову.

Нет, теперь Чарлз уже и не пытался вникнуть в суть дела. Спать с кем бы то ни было в день рождения Христиана? Как бы не так.

— А что, если мы отложим прогулку до завтра? — неуверенно осведомился он. — Просто у меня сегодня очень важное дело буквально часа через два.

Алекс явно расстроилась.

— Что ж. — Она пожала плечами и отпустила его руку. — Тогда завтра в это же время.

Она уже повернулась уйти, но Чарлз в полном недоумении от такой легкости в обращении остановил ее:

— Послушайте, а как же ваш…

— Этот пучеглазый?

— Ну да.

— Сидит в гостинице. И завтра будет сидеть. И послезавтра. И потом в Америке еще столько же. И до конца жизни. До завтра. — Алекс пошла вдоль по улице. Изящная шляпка с полями, приталенное серое пальто, черная вязаная шаль, крохотная сумочка. Красотка!

Чарлз отправился домой, уже мысленно проклиная себя за неуместную традиционность. Это совесть заговорила в нем так нелепо и не вовремя. Обещал — значит должен быть. Да разве Христиан не простил бы ему? Отпраздновали бы завтра, а теперь, вероятно, эта Алекс никогда больше на горизонте не замаячит. Женщины не любят, если их отвергают в подобных ситуациях. Ну и осел же он! Это легкое покачивание бедер, плывущая походка, черные глаза, улыбка, непринужденная, словно речь шла о килограмме апельсинов.