Прежде всего обнять ее, прошептать, как прекрасно ему было с ней. Он мог бы поцеловать ее, улыбнуться ей, сказать, что ему бы хотелось повторять это вновь и вновь – сейчас, завтра, всегда... Что ему так важно сейчас быть рядом с ней. Но он лишь признался, что воспользовался ее присутствием здесь и тем, что она оказалась такой доступной. Словом, использовал ее, а теперь хочет успокоить свою совесть, заплатив ей за это. Как же он унизил ее! Сразу же то прекрасное, чем еще минуту назад она так восхищалась, превратилось в порочность и грязь.

– Я уезжаю отсюда немедленно, сейчас же! – произнесла Деби металлическим голосом.

Тот факт, что задеты ее гордость и чувство собственного достоинства, поразил Арчибальда. Он был почти уверен, что Деби примет от него деньги с легкостью, возможно даже с удовольствием. Он никак не предполагал такой реакции. Ведь она так нуждается, и он хотел ей только помочь, выразить свою благодарность наиболее практичным способом. Но, пожалуй, так даже лучше. Ему не хотелось, чтобы она цеплялась за него, устраивала ему сцены.

– Я вызвал для тебя такси, – сказал он сухо. – Движение поездов уже восстановлено. Ты сможешь доехать до ближайшей железнодорожной станции.

Окаменевшее лицо Деби больше не выражало никаких эмоций.

– Вам не терпится освободиться от меня, не так ли?

Арчибальд посмотрел на нее долгим взглядом. Казалось, что от гнева она стала еще красивее. Ему очень не хотелось ее обижать, но он знал: другого выхода у него нет. Голос его звучал ровно, почти равнодушно:

– Дело в том, что среди тех, кто уже выехал сюда, моя жена.

Вагон был почти пустым. Деби уселась у окна, наблюдая за пробегающими мимо пейзажами. Сквозь снег за окном уже можно было различить поля, похожие на лоскутные одеяла, деревья, склонившиеся под тяжестью снежного покрова прямо к железнодорожному полотну.

Арчибальд дал ей деньги на поездку до Траубриджа, и она вынуждена была их взять.