– Ты всегда ведешь себя как повелитель? – возмутилась Деби, злясь еще больше оттого, что люди, вышедшие вслед за ними, наблюдали всю сцену. Эта пикантная подробность непременно появится в рубрике светской хроники завтрашних газет, с горечью подумала она.

Арчибальд нажал кнопку рядом со своим сиденьем и поднял стекло, отделявшее их от водителя.

– Я испробовал тысячу способов, чтобы получить возможность поговорить с тобой, – начал он. – Но ты так настойчиво избегаешь разговора, что у меня не оставалось выбора.

– А я не хочу говорить с тобой! Я требую остановить машину и выпустить меня.

– И не подумаю. Спросишь почему? – Деби презрительно усмехнулась.

– Да, полагаю, было бы ошибкой рассчитывать на то, что ты когда-нибудь будешь считаться с чьим-то мнением, кроме собственного.

Горечь, с которой она произнесла эти слова, поразила Арчибальда. Он понял: дело обстоит намного серьезнее, чем он предполагал.

– Ты еще не ела? – спросил он, помолчав минуту. – Как ты отнесешься к моему предложению где-нибудь поужинать?

– Нет.

– К чему относится твое «нет»: к тому, что ты еще не ела, или к тому, что ты отказываешься со мной поужинать?

– «Нет» относится ко всему, что бы ты ни предлагал. – Ее глаза сверкали. В них явственно читалась непримиримость. – Не хочу иметь с тобой ничего общего!

Арчибальд не привык, чтобы с ним разговаривали подобным тоном.

– Не поздно ли? – процедил он сквозь зубы.

Деби вспыхнула и отвернулась. Ей отчаянно не хотелось, чтобы кто-нибудь – тем более Арчибальд – напоминал ей ту ночь, которую они провели в доме его отца. Но забыть ее она не могла; это было выше ее сил. Она не могла не вспомнить то великолепное, сильное тело, на котором сейчас безукоризненно сидел черный фрак. Она знала, что Арчибальд развелся с женой. Интересно, почему это произошло? Но, в конце концов, это ее совершенно не касается. Для нее главная забота – оградить сына от этого человека.