Закрыв глаза, она словно наяву видела, как Алан лежал в этой постели, пытаясь превозмочь боль.

– Я хочу, чтобы ты мне пообещала: если со мной что-нибудь случится, ты обратишься к Джейсу. Он о тебе позаботится, – сказал как-то Алан.

Ему было около пятидесяти пяти, его ожидали еще несколько десятилетий жизни. Конечно, он был почти на тридцать лет старше Шэннон и она понимала, что он, вероятно, умрет раньше ее, но не так скоро!

На протяжении восьми месяцев Алан знал, что обречен, но старался, чтобы Шэннон об этом не догадалась.

– Прогноз не был хорошим с самого начала, – сказал он ей в тот ужасный день, когда открылась правда.

– Ты не можешь умереть, – повторила она.

– Шэннон, ты должна меня выслушать. Это важно. Я думал о твоем будущем с тех пор, как узнал диагноз. Ты знаешь, что большая часть нашего дохода поступает из трастового фонда, основанного еще моим дедушкой. Трасту принадлежит даже дом, в котором мы живем. С моей смертью все это прекратится. Вряд ли Дин поможет тебе деньгами.

– Меня не волнуют деньги! – горячо сказала Шэннон. Он говорит о деньгах в такое время? – Меня волнуешь ты. Я люблю тебя! Если тебя не будет рядом, я не стану жить дальше!

Шэннон знала, что никогда не нравилась старшему брату мужа, Дину. Но в тот момент это ее беспокоило меньше всего. Она не могла смириться с тем, что Алан умирает.

– Конечно, станешь. Ты должна меня выслушать. Последние несколько месяцев я старался отложить для тебя деньги. Но этого недостаточно. В прошлом году мы с Джейсом начали расширять бизнес… к сожалению, как раз перед тем, как я узнал диагноз. Я пока не могу попросить Джейса выкупить твою долю, но знаю – расширение себя оправдает. Мне нужно, чтобы ты пообещала оставить все как есть еще на год. Потом продашь долю Джейсу, если захочешь, или можешь остаться в фирме, поскольку именно ты получаешь мои акции. Будешь полноправным партнером.