— Чего это я раньше времени труса праздную?

Так думал он, когда проходил последние метры до беседки, когда положил бумажку мимо карма-на, когда, переступив порог, оглядел ся, надеясь увидеть автора загадочной записки. Но в беседке никого не было. Только первые желтые листья то-поля шелестели под ногами да поскрипывал на досках песок.

— Кто-то разыграл меня, — было первой мыслью Вадика. — Сейчас подглядывает из кустов и смеет-ся. Смейся, смейся! Я тебе такое уст «рою — еще плакать будешь. — Он обошел всю беседку, загля-нул в темн «ые углы под скамейкой и даже, для дос-товерности, пошарил рукой. Никого. И тогда он крикнул негромко. — Э-эй! Я пришел!

— Пришел! Пришел! — словно эхо донеслись до Вадика откуда-то из под беседки приглушенные вздохи.

Мальчику стало тревожно.

Он присел на корточки и положил руку на шершавые доски пола, будто это могло помочь ему разглядеть того, кто прятался под бесе «дкой.

— Кто пойдет? Я? — услышал он чей-то шепот.

— Нет, тебе рано засвечиваться.

— Почему?

— На всякий случай. Твое появление пользы не принесет, и нече «го высовываться.

— И надолго?

— Пока он не признается, ты остаешься в сторо-не! — прозвучал приказ.

— Слушаюсь! — раздалось в ответ.

— А еще лучше — и голос не подавай!

— Здрасте! А это почему?

— Осторожность! Прежде всего в нашем деле осторожность, — преду «преждал командир. Так Ва-дик окрестил обладателя более строгого го «лоса. — Никогда не знаешь, что эти мальчишки выкинут через минуту. Надо быть ко всему готовым и ви-деть не только у себя перед носом, но и на пер-спективу.

— На кого видеть?

— Ни на кого, а вперед. На день или на месяц вперед. Это уме «ние должно быть у всех великих людей, шахматистов и умных филинов.