— Ладно, Эстелл, теперь вы расскажите, в чем тут дело. Даже если все совершалось в тайне от вас, то вы все равно могли бы вмешаться и сказать мне хотя бы слово.

— Я бы выглядела глупо, пытаясь завязать разговор с вами в то время, когда вы беседовали по телефону с Роналдом, особенно если учесть, что вы были заняты этим с момента вашего появления! — Она чуть не окончила все невнятной скороговоркой, изумленно подумала Эстелл, и все же ей удалось взять себя в руки и вернуться к главной, по ее мнению, теме: — Но вы правы — нам нужно поговорить!

— Вы не возражаете, если мы сделаем это за кофе? — спросил он, и осевший голос вновь выдал его усталость.

— Разумеется нет! — воскликнула она, и ее решимость вдруг испарилась. — Я приготовлю что-нибудь… И потом, мы должны решить, в какой комнате вы будете жить, хотя я не представляю, где у профессора находится постельное белье и все такое…

— Не беспокойтесь, я знаю, — тихо проговорил он, и на его губах появилась легкая улыбка. — Здесь еще сохранилась моя комната, хотя прошло много времени с тех пор, как я пользовался ею.

Когда они шли на кухню, ноги у Эстелл дрожали, а в голове мелькали непристойные мысли, которые она безуспешно старалась подавить.

— Боже мой, ничего не изменилось, — тихо, словно про себя, проговорил Стивен. Он внимательно оглядел огромную комфортабельную кухню, прежде чем упасть в одно из кресел, не снимая пальто.

— Какой кофе вы любите? — спросила Эстелл, удивляясь тому, что еще способна соображать.

— В два раза крепче того, который пьет Роналд, — ответил он со сдавленным смешком, который словно обволок ее теплом и заставил потерять самообладание. — Но вы вовсе не обязаны делать это, — добавил он, поднимаясь. — Я еще в состоянии приготовить кофе.

— Не надо, не вставайте — вы выглядите очень усталым! — воскликнула Эстелл. — Давайте ваше пальто, я повешу его.

Ее ужаснуло то, что она решилась вслух предложить ему хоть что-то снять с себя; ее неуправляемое воображение, не переставая, освобождало его от одежд, рисуя образы золотистого обнаженного тела, прекрасного, как у греческого бога.