— Постой, Алекс…

— Зачем, Эстелл? Разве не за этим мы приехали сюда? — хрипло пробормотал он и накинулся на нее с новой силой.

Когда все было кончено, Эстелл поняла, что ее жестоко обманули. Она не испытала ничего, кроме боли, стыда и унижения. Безжалостное нетерпение Алекса превратило его в неумолимого незнакомца, а сказку, о которой она по наивности мечтала, в мучительный кошмар.

Алекс со стоном упал навзничь и, пытаясь отдышаться, проговорил сдавленным голосом:

— Я думал, что ты только строишь из себя жеманную скромницу, Эстелл. Оказывается, ты и в самом деле не способна ни на что, кроме досужих рассуждений о любви!

Эстелл зажала рот рукой, стараясь сдержать подступавшие рыдания.

— Тебе нужно научиться расслабляться, детка! — С этими словами он вновь попытался притянуть ее в объятия.

Эстелл с отвращением оттолкнула его руку и, вскочив, схватила свою одежду. Она не могла больше врать себе, что любит это бесчувственное чудовище.

Заперевшись в ванной, Эстелл до красноты терла себя под душем. Когда она вернулась в комнату, чтобы собрать вещи, Алекс по-прежнему лежал на кровати. Стараясь не смотреть на него, сложила туалетные принадлежности в несессер. Но заткнуть уши она не могла, и волей-неволей узнала о себе много нового. Самыми безобидными из летевших ей вслед оскорблений были «мороженая рыба», «мисс фригидность» и совет на пушечный выстрел не подходить к мужчинам, чтобы вновь не оказаться в глупом положении. С видимым спокойствием Эстелл закрыла за собой дверь в свой маленький частный ад. Однако холодное безразличие, охватившее ее, сменилось паникой, когда дежурный портье сказал ей, что поезда на Лондон не будет до утра.