Громкий голос, который звучал из коридора, не затронул в ней никаких струн, но когда гость мягко, с легким раздражением заговорил по телефону, ей отчетливо вспомнились эти интонации.

— Это великолепно, Роналд, — я здесь, а ты там!.. Нет, я не видел матушку; я только что вернулся из Австралии и… о'кей, о'кей… Говори!

Слушая Роналда, он рассеянно обводил взглядом кабинет, и его глаза случайно остановились на Эстелл, неподвижно стоявшей в нескольких шагах от двери.

— Черт возьми, ты отлично знаешь, для чего я здесь! — неожиданно взорвался он. Отвернувшись от Эстелл, он понизил голос. — И я не собираюсь играть роль инструктора для какой-то студентки, которую ты взял под свое крыло!

Хотя Эстелл не могла видеть лица гостя, она представила его себе до последней черточки: отдающую синевой черноту его взлохмаченных волнистых волос, брови, изящно изогнутые над голубыми глазами с тяжелыми веками и густыми ресницами, красивый аристократический нос, большой, четко очерченный рот, интригующе жесткий и сексуальный, — лицо незнакомца, который однажды ночью безраздельно владел ее телом в упоительном безумии восторга.

— О'кей, Роналд, ты убедил меня, — сказал он неожиданно мягко и почти с любовью. — Нет проблем — просто я пересек несколько часовых поясов и едва держусь на ногах… Все, что мне нужно, — это пара блюд от миссис Уэрт и какая-нибудь постель, чтобы отоспаться.

Эстелл почувствовала слабость в ногах. Постель… прохладные льняные простыни, соскользнувшие с блестящих, охваченных страстью тел и лежащие бесформенной грудой на полу…

— Может быть, тебе стоит сказать ей об этом самому? — Полные иронии слова остановили поток сумасшедших мыслей Эстелл. — Ладно, ладно, я сам… Не беспокойся, Роналд! Передавай привет матушке, когда увидишь ее… Нет, она ничего не знает; я расскажу ей, когда вернусь.