Габриель открыла от удивления рот. Она не знала, что ответить. Сексуальная? Она? Сногсшибательная? Ни один мужчина никогда раньше не отвешивал ей столь грубого комплимента. Она подозревала, что ей следовало бы обидеться, но вместо этого по ее телу медленно разлилось странное тепло.

— Ну… — Габриель уставилась в пол, машинально пригладила волосы, вызвав этим нервным жестом его улыбку, и наконец прошептала: — Вам не следует так разговаривать со мной.

— Вы правы, не следует. А то мы оба окажемся в очень большой беде. Вы полны решимости продолжать платонические, но, несомненно, серьезные отношения с Билли Макдауэллом, а я собираюсь избегать всего хоть отдаленно напоминающего серьезные отношения. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. О Грегори Дортсмане, например.

Габриель замерла.

— Грегори Дортсмане? — повторила она осторожно. — Адвокате?

Вот оно что! У этого нахального типа есть вполне важная тема для разговора, его следует внимательным образом выслушать.

— Некоторые называют его иначе: детский маклер. — Александр пожал плечами. — Маклер, который сводит покупателей и продавцов и получает свою долю от сделки. Похоже, что именно этим занимается Дортсман: очень доходным делом, где дети покупаются и продаются, как предметы потребления.

— Я проводила для нашей студии исследования по проблеме усыновления и разговаривала с несколькими парами, пользовавшимися услугами Грегори Дортсмана…

— Знаю, — прервал ее Александр. — От них я и услышал ваше имя. И пришел просить вас бросить это дело.

Габриель молчала.

— Пожалуйста, — добавил он после паузы. — Вы посягаете на мою территорию. Задаете слишком много вопросов, люди начинают нервничать и замолкают. Вы губите мое расследование.

— Расследование? — повторила она, задумчиво глядя на него. Он же говорил, что не полицейский. — Вы репортер, Александр?