— Эй, а кто та белокурая крошка за вашим столом? — спросил Берти, оглядев толпу своими острыми, как у хорька, глазами.

Габриель улыбнулась.

— Сузан Макдауэлл. И готова держать пари, что ее впервые в жизни назвали крошкой.

Беррик пристально и оценивающе разглядывал женщину.

— Гмм… напряжена и не склонна к шуткам, но сексуальна, в аристократической холодной манере. Бьюсь об заклад, ее необходимо уложить в постель. Ну, ей сегодня повезло. Блицкриг! Я завоюю ее молниеносно. Она даже не поймет, что ее поразило, пока не проснется завтра утром в моей спальне.

Он решительно направился к столу.

— Блицкриг? — удивленно повторила Габриель, глядя ему вслед.

Александр обвил пальцами ее запястье.

— Бесполезно пытаться остановить его. Беррик как снаряд: после выстрела ничто не может изменить его траекторию.

— А я и не собираюсь его останавливать, — сухо ответила Габриель. — Если есть в мире два человека, которые заслуживают знакомства друг с другом, то, несомненно, эта парочка.

— Нехорошо, детка, — усмехнулся Александр, также следя за маневрами Беррика. — Как я понимаю, рядом с ней — ваш возлюбленный, несравненный Билли?

— Да, это Билли, — согласилась Габриель, не собираясь поправлять его. Так будет мудрее и безопаснее.

— Он бледноват. У него анемия?

— Во всяком случае, я об этом не знаю.

— И душой общества он тоже не выглядит. Так мрачен, что мог бы работать профессиональным плакальщиком на похоронах.

Очень проницательное замечание, но преданность несчастному Билли не позволила Габриель согласиться.

— Я не намерена стоять здесь и выслушивать ваши насмешки. Билли их не заслуживает. И я бы хотела получить назад свою руку, если не возражаете.