Финн решила, что Руби не повредит небольшая прогулка. Взяв кобылу под уздцы, девушка повела ее в имение коротким путем через рощицу. Вскоре за деревьями показались массивные стены Бродлендс-Холла. Финн малодушно надеялась, что дома снова будет только экономка — миссис Старки. Она не представляла что скажет, если дверь откроет сам Эшли. Линн, конечно, очень подлая особа, но все же она ее сестра, и негоже говорить нелицеприятные вещи о членах семьи.

Финн позвонила, и вскоре за массивной дубовой дверью раздались шаги. Она приготовилась улыбнуться, но улыбка погасла на губах, когда она увидела человека, открывшего дверь. Это была не миссис Старки, даже не Эшли. У Эша были светлые волосы, а человек, стоявший перед ней, был черноволосым и высоким, лет тридцати пяти, и на лице его застыло неприветливое выражение. Финн отлично знала, кто перед ней, — ей не удалось бы забыть это лицо, даже если бы она очень хотела. Именно этот человек послал ее отцу уведомление о выселении с фермы, где жили многие поколения семьи Хокинс.

Хмурым взглядом он окинул стройную фигурку своей гостьи, которая в одной руке держала поводья, а в другой — фотоаппарат, и рявкнул:

— Кто ты такая?

— Меня зовут Финн Хокинс, — ответила она. Его глаза сузились.

— Что тебе нужно на моей земле, Хокинс? — Финн взбесил тон, которым он это произнес.

— А вы кто такой? — дерзко воскликнула она.

На несколько долгих секунд воцарилось молчание. Девушка решила было, что он и не собирается отвечать, но тут прозвучала фраза:

— Тайрелл Алладайк. Так что тебе здесь понадобилось?

— От вас — ничего, мистер Алладайк. — Финн не позволила этому мрачному человеку запугать себя. — Передайте это вашему брату, — отрывисто сказала она, протягивая фотоаппарат.

— Убирайся с моей земли! — процедил он сквозь зубы. — И чтоб ноги твоей тут больше не было!