Запасы любви в сердце Коры были практически неисчерпаемы, но время поджимало. Ей уже тридцать, а шансов заиметь ребенка оставалось примерно столько, сколько у эскимоса попасть под случайно свалившийся на голову кокосовый орех. Конечно, тридцать лет – это еще далеко не средний возраст, но иногда она ощущала себя единственной женщиной на свете, не носившей своего ребенка ни в чреве, ни на руках, а большинство из тех, кто это делал, казались ей гораздо моложе.

Например, две молодые женщины, что работали вместе с ней. Видит Бог, Кора желала им только добра, но, наблюдая на вечеринке за их радостью, она вдруг ощутила зависть, внезапно поняв, что может разделить с ними чувство первого материнства. Она знала, что некоторые женщины берут себе приемных детей, однако, каким бы эгоистичным это ни казалось, Кора мечтала о своем. Слышала она и об искусственном зачатии, но мысль о ребенке от неизвестного отца прельщала мало. Одно время ее даже преследовала навязчивая идея попросить какого-нибудь приличного и симпатичного мужчину вроде Джерри сделать ее беременной. Но, увидев телевизионную передачу, в которой человек, согласившийся на подобное, увидев своего сына, отказался от договоренности и начал настаивать на признании своего отцовства, Кора передумала.

– Если бы я подцепила незнакомца в баре, – сказала тогда в телекамеру героиня передачи, девушка с покрасневшими от слез глазами, – прилично выглядящего и способного поддерживать интеллигентный разговор, то, получив ребенка, не попала бы в такую переделку.

Именно над этим и размышляла Кора в тот судьбоносный день, сидя в зале ожидания и бездумно чертя каракули в блокноте. Время от времени из громкоговорителей раздавались ободряющие заявления, но не надо было быть метеорологом, чтобы понять: буран не стихает, а, наоборот, усиливается. Настроение ее было не менее скверным, чем погода.