Вадик смотрел на Ольгу во все глаза. Рядом с нею он казался себе щуплым, маленьким, незаметным. Неужели Шнырик сказал правду? Разве мог он, Вадик, жалкий и маленький мальчишка, заинтересовать такую девицу?

Когда мяч попадал к Елисеевой, Вадик замирал: вдруг Ольга отдаст первый пас ему? Но она чаще пасовала Бусле или Шнырику, хотя Вишняков стоял напротив.

В новом году, в седьмом, его ужасно волновали девчонки. Ему хотелось нравиться им, а еще лучше знать наверное, что он нравится какой-то одной. Тогда, если знать, что она не станет смеяться, можно бы послать записку, пригласить в кино или в парк, как это делает Шнырик.

Встречаясь с Елисеевой глазами, Вадик глупо улыбался и пятился назад, пропуская летевшие к нему мячи.

— Вишняк, ты что, слепой? — сердито крикнул Бусла.— Прозевал—прыгай на пол, не расшибешься.

5

Антон шагал рядом с Буслой по Шипиловской к Ореховому бульвару, где строились кооперативные гаражи. Слева остался хмурый бетонный куб поликлиники, справа на затоптанной сотнями ног площади — универсам. Ближе к парку — гигантская яма строящейся станции метро. Тут стучали отбойные молотки, хрипели, вгрызаясь в подмороженный грунт, экскаваторы. Левее тянулись улицы старой деревни. Деревянные дома, вывороченные балки, свисавшие клочьями обои. В траншее, выдолбленной посреди старого шоссе, можно было насчитать пять слоев асфальта, что клали друг на друга давно, прежде чем сюда пришел новый город.

Гаражи—кирпичные коробки—стояли на склоне оврага. Возле железных ворот—сторожка с большим квадратным окном.

— А где же щиты? — озираясь по сторонам, спросил Антон.