Дилан сдержал улыбку.

— Мне подойдет и молоко. Тебе не обязательно пить из-за меня.

— Мне уже больше двадцати одного года, и я могу потреблять алкоголь.

— Конечно, но тебе он не нравится.

Кейт сощурила глаза, давая ему понять, что он ступает по тонкому льду.

— Ты считаешь меня все еще ребенком, не так ли? — Она с шумом поставила на стол два стакана. — Ты совершенно невыносим.

— Я знаю.

Дилан заметил мелькнувшую в уголках ее губ улыбку и покачал головой. Что за милый ребенок!

Весь вечер он думал о ее безумном плане с замужеством. Ему казалось естественным, что она обратилась за помощью к нему — он вел себя словно старший брат и защитник с самого их знакомства.

Несмотря на деньги ее семьи, у нее было одинокое детство, которое она проводила большей частью в обществе прислуги. Когда он приходил с отцом мыть машины или помогать в саду, она следовала за ним по пятам, задавая вопросы, и он чувствовал себя… Он вздохнул. Должен признать, благодаря Кейт он чувствовал себя большим и важным, являясь на самом деле худощавым подростком, носившим слишком короткие джинсы и футболки, которые так и хотелось одернуть. Самое смешное, что она до сих пор заставляет его почувствовать себя большим и важным всякий раз, когда они вместе, поддразнивая и называя его лучшим другом.

— Какой серьезный вид! — Кейт открыла пакет молока. — Если будешь себя хорошо вести, позже получишь винно-молочный коктейль.

— А что я получу, если буду плохо себя вести? — подразнил он, понизив голос, к собственному изумлению.

Что происходит? Он никогда раньше не флиртовал с Кейт. Она всегда была для него неотразимым милым ребенком, которого он любил, но ни о какой романтике речи не шло. Он же видел ее торчащие коленки и выслушивал ее, когда она сокрушалась по поводу плоской груди. Конечно, грудь у нее больше не была плоской. Вообще у нее были очень хорошие пропорции. Такие правильные… Он поспешил отогнать эти невольные мысли.