Возможно, позже Филипп и считал такое самозабвенное обожание со стороны Айрис несколько навязчивым, но виду никогда не подавал, продолжая каждый день ходить с ней на прогулки. То, что случилось в одну из таких встреч, можно сказать, было неизбежным. Девушка споткнулась о старую ветку, не заметив ее в густой траве, и в следующий миг очутилась в крепких объятиях своего спутника. Ни о чем, не думая, она пылко прижалась к стройному мускулистому телу юноши.

Нельзя сказать, что Айрис не пыталась противостоять внезапно нахлынувшему на нее сильному чувству. Но за восемь последних лет ей ни разу не удалось обмануть себя — девушка честно должна была признаться: в том, что затем произошло, не стоит винить только одного Филиппа. Она была трогательно невежественна в вопросах физической любви. Но возникающее помимо ее воли лихорадочное, всепоглощающее желание вряд ли уступало по своей силе страстному напору Фила. Если у него и появлялись угрызения совести по поводу того, что он соблазняет неопытную, беззащитную девушку, они тут же подавлялись ее необузданной страстью.

Айрис провела с юным Бартоном несколько счастливых недель, которые были полны восторженных эмоций и очарования. Они пронеслись как одно мгновение. Оказалось, что ни глубокая печаль по умершему отцу, ни растущее беспокойство по поводу болезни матери не могли помешать молодым людям наслаждаться божественным экстазом любви. Каждый раз, когда они оставались одни, их захлестывал новый водоворот непреодолимой страсти.

Но как бы они ни отгораживались от внешнего мира, грубая действительность со всеми проблемами все‑таки ворвалась в затуманенное сладострастием сознание влюбленных. Быстро приближалось время продажи дома. Филиппа ждала работа в крупной фирме американского дядюшки. Это означало скорую разлуку.