– А ее мама знает, что ты спишь с ее доченькой? – с издевкой спросила Виктория.

– Все мои отношения с Джиной закончились задолго до нашей встречи, – терпеливо напомнил Зак. – Клянусь тебе.

– Я тебе не верю.

Оба замолчали. Виктория удивлялась, что мир до сих пор не перевернулся. Солнце по-прежнему ярко сияет на небе, шелестят деревья, благоухают цветы… Может, Зак и любит ее по-своему, но он такой же, как ее мать. Он не для нее. Жить с ним значило бы изменить себе, а на это она не пойдет никогда. Дело не в Джине, дело в отношении к жизни. За те месяцы, что он ухаживал за ней, они ни разу не говорили ни о чем важном, он ни разу не открылся перед ней.

Она хочет, чтобы ее дитя росло в настоящем мире, среди настоящих людей, а не среди блестящей мишуры, которую так любила ее мать. Как бы ни было трудно, она не возьмет ни пенни ни у Зака, ни у матери. С ними у нее больше нет ничего общего. Она так решила и не собирается идти на попятную.

– Виктория, не делай глупостей, – услышала она голос Зака. – Не разбивай себе жизнь из-за пустой гордости. Позволь мне объясниться. Давай начнем все сначала. – И затем добавил с горячностью: – Все будет хорошо, поверь мне.

– Слишком поздно. – Она посмотрела на него полными слез глазами. – Все слишком далеко зашло. Нам не надо было жениться. Ты сам должен это понимать.

– Но мы поженились, – рявкнул в ответ Зак. – Черт возьми, мы это уже сделали. Ты моя жена, а я своего не отдам.

Он бросился к ней, обнял и горячо поцеловал. Ответное желание вспыхнуло в ней, ее изголодавшееся по ласке тело готово было поддаться сильным объятиям, но рассудок отчаянно запротестовал. Виктория яростно сопротивлялась, хотя понимала, что борется не с мужем, а с самой собой.

– Прекрати…

– Я так давно мечтал об этом.

– Я не хочу, – запротестовала она, уворачиваясь от его настойчивых губ.