Зак Хардинг. Виктория зажмурила глаза, но высокая и стройная фигура продолжала стоять у нее перед глазами. Иссиня-черные, с еле заметной проседью волосы, смуглая кожа, блестящие глаза на выразительном лице – одним словом, красавец. Впервые она увидела его в переполненном зале – как это ни банально, но, стоило их взглядам пересечься, Виктория поняла, что это ее мужчина. И вовсе не потому, что он словно сошел с картинки модного журнала. Внешность играла не главную роль. Виктория видела многих красавчиков, которые на поверку оказывались пустомелями и ничтожествами. Этот был особенный. От него словно исходил какой-то магнетизм, роковая притягательность, на которую все слетались, как мотыльки на свет лампы. Она не стала исключением.

Но он и ей говорил, что она особенная. А она, дура, верила. Виктория скривила рот, досадуя на собственную доверчивость. Как можно было быть такой наивной? Ее ведь предупреждали, что Зак Хардинг не пропускает ни одной юбки. Так нет, ей захотелось убедиться в этом на собственной шкуре…

Резкий стук в дверь прервал ее размышления. За два месяца, что Виктория прожила здесь, к ней никто не заходил, кроме Уильяма Ховарда, ее старого друга и хозяина домика. Он несколько раз специально приезжал из Англии, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Именно Уильям предложил ей пожить здесь, когда она порвала с Заком и, обезумев от горя, мечтала забиться куда-нибудь, чтобы никого не видеть и не слышать сочувственных вздохов. Она согласилась на предложение только при условии, что сама оплатит весеннюю аренду «Мимозы» – домик назвали в честь душистых цветов.

В июне должны были приехать родители Уильяма, так что Виктории оставалось пробыть здесь еще всего несколько дней. Она и без того страшно боялась возвращения домой, а теперь… Рука Виктории инстинктивно потянулась к животу. Ей нужно теперь думать за двоих. Она решит свои проблемы сама, положится на судьбу и отвоюет место под солнцем и себе и ребенку. Другие женщины могут – и она сможет. Но… – Виктория замерла перед дверью, – как же ей будет тяжело!