Они с Джиной отлично подходят друг другу, кольнула ее неприятная мысль. Джина – итальянка, он – наполовину итальянец. Горячая южная кровь… Конечно, Виктория со своей английской сдержанностью ему совершенно не пара. При этой мысли она расстроилась еще больше.

– Ты считаешь, что мы можем все так и давить? Смешала меня с грязью и торопишься улизнуть? Ты меня всего лишила! – Зак прижал ее к себе, она воспротивилась. Его близость пугала ее.

– Не трогай меня, я тебя ненавижу!

– Ты любишь своего красавца Уильяма! – воскликнул Зак. – Притворщица! Ты на самом деле его любишь? – Глаза Зака, казалось, вот-вот прожгут ее насквозь. – Или ты просто решила отомстить мне? И брось свои старомодные штучки. На самом-то деле ты весьма современна.

– Отпусти меня. – Виктория была не на шутку напугана. Этот человек не имел ничего общего с тем галантным кавалером, каким она знала Зака.

– Ты присвоила себе роли и судьи и присяжных, не так ли, моя милая крошка? – Он все сильнее прижимал ее к себе, она не могла даже двинуться. – Ты не дала мне сказать ни слова в свое оправдание. Меня повесили, распяли, четвертовали. Ты навсегда изгнала меня из своей жизни. Но твое тело с тобой не согласно. Вспомни, как ты целовала меня в ту ночь. Как ты ждала моих поцелуев. Как ты повторяла мое имя. Мое – не его!

– Прекрати, Зак. Пожалуйста, перестань. – Хоть она и обещала себе ни о чем больше не просить его, сейчас у нее не было выхода. – Что ты хочешь от меня?

– Когда мы поженились, я считал, что это навсегда. Тори, как ты могла все разрушить?

Он впился в ее губы жадным и грубым поцелуем. Мужчина брал женщину силой, и галантностью тут и не пахло. Виктория попыталась вырваться. Ее сопротивление возбудило их обоих. Помимо воли ее тело отзывалось на его поцелуи и объятия. Унижение и физическое желание смешались воедино. Куда подевалась ее гордость? Чувство собственного достоинства? Как она могла любить этого человека?