Их познакомила ее мать. Корал Чийли-Браун устроила небольшую вечеринку по случаю возвращения дочери «из этой ужасной страны» (как она называла Румынию), а точнее, просто потому, что сама не могла прожить и недели без светских тусовок и вечеринок. Виктории никогда не забыть то удовлетворенное выражение, которое появилось на лице Корал, когда она заметила, с каким интересом Зак глядит на ее дочь. Тогда она не знала истинных причин, побудивших ее мать добиваться их союза.

– Виктория? – Голос Зака вернул ее к действительности. – Надеюсь, в этой конуре есть кухня?

– Кухня? – Она рассеянно кивнула. – Там… Но если хочешь есть, готовь сам.

– Конечно, сиди и отдыхай, – усмехнулся Зак, – я все приготовлю сам.

– Ты? – Если бы он пустился в пляс, она бы не так удивилась. – Ты умеешь готовить?

– Умею, – самодовольно ответил он. – Я умею еще массу вещей, о которых ты и не подозреваешь. Отдыхай, думай о прекрасном, а когда будешь не такой измученной, продолжим драку.

Не дожидаясь ответа, он прошел на кухню и загремел кастрюлями. По правде говоря, отдых ей и впрямь не помешает. Виктория поудобней устроилась в кресле. Хотя она и не завтракала утром, торопясь к врачу, есть не хотелось. Виной этому, наверно, жара и непрекращающаяся тошнота и головокружение. А неожиданный приход Зака подкосил ее окончательно. От него все ее беды.

Он прав, она многого о нем не знает. За недолгое время их знакомства им почти не удавалось бывать наедине. Почему это ее сразу не насторожило? Ведь для влюбленных естественно стремиться к уединению, но Заку почему-то этого вовсе не хотелось. Хотя, с другой стороны, у него была Джина.

Весь их роман был построен на лжи, и совместная жизнь рассыпалась в первые же часы, как карточный домик.

Рано утром после первой брачной ночи Викторию разбудил телефонный звонок. Зак поднял трубку и что-то тихо сказал, а потом поднялся и вышел в соседнюю комнату. Когда он вернулся, она поинтересовалась спросонья: