Но никакие просьбы и уговоры - в деревню не летай! - на Скворушку не действовали. Не ваше, мол, дело. Сам знаю!

Молодой совсем. Непутевый. Чем больше его убеждаешь, тем упрямей становится.

- Да вы и сами вроде бы вольные, - сказал он как-то. - А зерна с поля таскаете? За горохом шастаете? Огороды теребите? И ваш дружок Заяц тоже хорош! У людей морковку тырит.

- Но зато мы все не попрошайки, - гордо возразил Хома. - По деревне не ходим с протянутой лапой!

- А набеги на поля и огороды -- это другое дело, - запальчиво подхватил Суслик. -- Благородное!

- А разве и вам никакие опасности не грозят? -- не сдавался Скворушка.

- Лучше погибнуть от диких разбойников -- Волка, Лисы или Коршуна! -чем от Кота домашнего, - убежденно заявил Хома.

А Суслик снова поддакнул:

- Нас на полях даже подстрелить могут из ружья. Двуствольного. Тоже благородная, почти героическая смерть!

- А трепыхаться в зубах у деревенского Кота - просто унизительно, угрюмо добавил Хома. - Стыдно. Брр! Весь он какой-то рыхлый, дряблый...

- И смурной, - ввернул Суслик.

- Да ну вас! - и Скворушка улетел. Возможно, опять в деревню.

- В тебя лодырь, - вгорячах сказал Хома Суслику.

- Почему - в меня?

- А больше не в кого, - невозмутимо ответил Хома.

Он думал, что лучший друг спорить начнет, возмущаться. Но тот внезапно ударил себя кулачком в грудь:

- Точно. Я один виноват. Не углядел я за ним.

Хоме сразу стыдно стало.

- И я виноват, - признался он. - Оба мы виноваты. - Всю вину на себя он не взял. Не Суслик.

Вышли они из Хоминой норы. И вдаль посмотрели. В сторону деревни.

Неожиданно какой-то Воробей рядом сел.

- А там, - зачирикал он, - Кот вновь на охоту вышел. Вот с такой булкой! - растопырил он крылья. - Ваш недотепа к ней подбирается!