Разгневанный Михаил наверняка будет смотреть на все с точки зрения своей жены, которую фанатично оберегал. Но все равно, что бы он ни сказал при встрече, Топси не уедет из Тосканы. Она вскинула подбородок, мятежная мысль пробудила врожденное упрямство. Однажды ее семье придется примириться с реальностью – она взрослая, свободная, независимая женщина, и если это значит, что она делает ошибки, то так тому и быть! Ее сестры смогли вырасти и познать мир без помех.

– Ты выглядишь расстроенной. Какие-то проблемы? – негромко спросил Данте.

– Нет… не совсем, – напряженно ответила она.

– Семья? – поинтересовался Данте, сворачивая с дороги; острое любопытство заставило его прервать путешествие.

Топси даже не заметила, что машина остановилась, но еще больше напряглась, напоминая себе, что не обязана объясняться.

– Э… нет, старый знакомый, – легкомысленно бросила она, намереваясь сохранить анонимность и убедить своих невероятно богатых родственников впервые в жизни постоять в стороне.

Но по спине все равно уже бежали мурашки. Если Михаил знает, где она, то наверняка приказал все узнать о месте, где она живет. Догадается ли он про Витторе? Да неужели в ее жизни ничего не может оставаться личным? Ее неожиданно охватило чувство отчаянной обиды. Она считала, что сумела ускользнуть из удушающей хватки семьи, но они все равно дотянулись до нее.

– Ты его боишься? – надавил Данте, нахмурившись и наклонившись ближе.

– Конечно нет! – Топси выдавила смешок, хотя на самом деле боялась эмоционального шантажа, которым пользовалась ее семья, чтобы держать ее в узде, – постоянные напоминания, что она обязана счастливым детством и всей своей жизнью их любви, поддержке и преданности. Она единственная избежала пренебрежительной заботы матери благодаря тому, что была младшей. Но может, сестры видели в ней какую-то слабость, которая заставляла их опекать Топси?

Данте пристально изучал эмоции, игравшие на выразительном лице Топси.