– Я полагал, что новобрачные предпочтут уединение.

– Конечно… конечно, – поторопился извиниться Марко. – Естественное предположение, даже в их возрасте. И… э-э… прости, если тебя это задевает, хотя ты ничего не говорил по поводу замужества твоей матери, но для тебя оно, наверное, стало неожиданностью.

Понимая, что придется еще час ждать, пока чересчур тактичный друг доберется до сути дела, Данте подавил желание скрывать все свои чувства и решил говорить прямо.

– Не просто неожиданностью – я был в шоке, – честно признался он. – И встревожен. Не только внезапностью решения, но выбором мужа.

– Однако тогда ты ничего не сказал, – застонал Марко. – Если бы ты только открылся мне, Данте!

– Моя мать страдала, живя с моим покойным отцом. Он был мерзавцем. Но я не сказал бы об этом никому, кроме тебя. Однако я последний, кто имеет право критиковать ее жениха или вмешиваться в ее попытки найти наконец счастье.

Марко заметно расслабился, его добрые карие глаза наполнились сочувствием.

– Понимаю.

Хмурясь, Данте вспоминал внезапное решение овдовевшей матери выйти замуж за Витторе Равалло. Свадьба состоялась всего два месяца назад. Равалло был бизнесменом-неудачником и известным дамским угодником; у него не было ни гроша, а София, графиня ди Мартино, владела огромным состоянием. Их брак казался поступком импульсивным и непродуманным. Однако Данте, как преданный и любящий сын, оставил свои сомнения при себе. Если понадобится, если окажется, что брак его матери действительно ошибка, подумал Данте, он вмешается, чтобы защитить мать, но пока что не лез не в свои дела. Но сдержанность давалась ему нелегко, особенно учитывая, что молодожены все еще занимали замок Данте в Тоскане, ожидая, пока закончится ремонт в их новом доме. Из-за этого Данте не возвращался в Кастелло Леонетти с тех пор, как состоялась свадьба.

Марко поджал губы:

– Думаю, тебе стоит навестить ее в ближайшее время. Происходит что-то странное.