Лицо Симоны осветила радость. Люк подметил это с кривой улыбкой. Симона и Габи когда-то были почти неразлучны, не обращая внимания на такой пустяк, как лежащая между ними социальная пропасть.

— Габи здесь? В замке? Где?

— Нет, не в замке, в деревне. И прежде чем ты обрушишь на мою голову праведный гнев, ставлю тебя в известность: я предложил ей пожить в замке, но она отказалась. — Люк дал волю эмоциям. — Проклятье, Симона! Почему ты не предупредила меня, что связалась с ней? И почему не предупредила Жозе?

— Я оставила для Габи сообщение на автоответчике о том, что ее мать больна. Это все.

— Но ты предполагала, что она захочет приехать.

— Я думала, она сначала позвонит.

— Как видишь, нет. Габриель решила явиться без звонка.

— И как прошла встреча? — медленно проговорила Симона.

Люк не стал ничего скрывать:

— Жозе едва на нее взглянула.

Последовавший за этим град ругательств не украсил бы ни одну даму.

— А что потом? — потребовала Симона. — Ты хотя бы дал Габриель понять, что, невзирая на это, в Кавернесе ей рады?

— Более или менее.

Симона с возмущением взглянула на брата:

— Как это понимать? Боже мой, Люк! Неужели так сложно вести себя как подобает взрослому мужчине?

— Именно так я себя и вел, — мрачно сообщил Люк.

Симона, направившаяся было к холодильнику, едва не споткнулась, когда до нее дошел смысл этой фразы. Она обернулась к брату и прищурилась.

— Тебя по-прежнему влечет к ней. — Это прозвучало как утверждение.

Люк не стал ничего объяснять. Кое-что его сестре знать вовсе не обязательно. Например, что он едва мог себя контролировать — столь сильным было его желание.

— Габриель нужен друг, Симона. Я готов предложить ей свою дружбу, но боюсь опять все испортить, — признался он. — Или навредить.

Взгляд Симоны смягчился.

— Насколько я помню, ты, наоборот, старался ее уберечь.