— Снимай туфли и иди босиком, — велела Симона.

— По-моему, это не совсем цивилизованно, — засомневалась Габи.

— Тем более. Иди босиком, пусть все то, что в тебе есть необузданного, уйдет в землю. Тогда перед Люком предстанет спокойная, уверенная в себе женщина.

— Должна признать, в твоих рассуждениях есть доля смысла, — согласилась Габриель.

— В моих рассуждениях всегда есть доля смысла, — заявила Симона без всякой ложной скромности.

Выйдя из машины и подумав еще пару секунд, Габи наклонилась, сняла босоножки и, миновав каменную арку, зашла в сад, являвший собой образец строгой симметрии. Сердце ее невольно забилось быстрее при виде кустарника, образовавшего лабиринт. Когда-то они пропадали в нем часами. В прошлом кусты возвышались над ней, сейчас же их высота доходила ей до груди, и Габриель видела беседку в центре лабиринта.

— Вы сохранили лабиринт, — сказала она в трубку.

— Я сохранила, — поправила ее Симона и не удержалась от колкости: — Ты собираешься говорить со мной по телефону или мы все-таки встретимся?

Габриель засмеялась:

— Я привезла кое-что к ужину. Оставлю сумку на террасе. Скоро увидимся.

Держа в одной руке босоножки, в другой — прилично весившую сумку, Габриель обошла хорошо знакомый ей лабиринт и направилась к парадному входу замка. Увидев, что на террасе кто-то есть, она замедлила шаг, но затем, распрямив плечи, уверенно продолжила свой путь.

Гладкие каменные ступеньки холодили ноги, но Габриель не стала обуваться.

— Добрый вечер, мама, Ханс, — приветствовала она сидящую на террасе пару и с некоторой настороженностью покосилась на Люка. Судя по всему, он, как и Габи, проходил мимо и остановился лишь затем, чтобы поздороваться. — Люк.

Ханс ответил на приветствие с дружелюбной улыбкой. Жозе отозвалась куда сдержаннее, но все же весьма доброжелательно, что тронуло Габриель. Люк промолчал.