Жаль только, что в обществе Люка она, судя по всему, не может думать ни о чем, кроме него самого. Габриель невесело усмехнулась про себя. Кажется, она сглупила. Ей нужно было остаться на старой мельнице. Чем дальше от Люка — тем лучше.

Решено. Этот ужин в замке, с людьми, которые когда-то были ее друзьями, должен стать последним.

— Думаю, я погорячилась, — сказала она, наблюдая за тем, как Симона запихивала последнюю ложку начинки в утку. — Не стоило мне принимать твое приглашение. Боюсь, ничего хорошего из этого не получится.

— Как учит нас пословица? Назвался груздем — полезай в кузов, — наставительно произнесла Симона и принялась выжимать сок из апельсинов. — Ты сама виновата. Зачем ты упомянула, что привезла с собой две бутылки вина с вашей винодельни? Конечно, Люк сразу захотел его попробовать.

— Выходит, я во всем виновата? — возмутилась Габи. — А кто обещал ему на ужин жареную утку в апельсиновом соусе? — Только Симона заикнулась об этом, глаза Люка вспыхнули. Габриель сделала вывод, что это блюдо по-прежнему является его любимым. Поэтому сейчас она и укорила свою по другу: — Зачем ты вообще заговорила про утку, зная, что он не сможет от нее отказаться? Ты сделала это специально.

— И горжусь этим, — заявила Симона. — И потом, если ты сейчас струсишь и сбежишь, как же ты собираешься воплощать в жизнь план по установлению мирных дружеских отношений? Или ты уже забыла все, о чем мы вчера говорили? — с негодованием продолжила она. — И в чем конкретно заключается моя вина, скажи на милость, если вы не можете и двух минут пообщаться, просто как старые добрые знакомые — без того, чтобы не…

— Ладно, ладно, — пробурчала Габриель, перебивая подругу, потому что в словах Симоны была доля правды.

— В общем, не вздумай сбегать до того, как мы приступим к трапезе, иначе я на тебя обижусь. — Симона сурово взглянула на нее. — Побег разрешаю только после ужина.