– Вы – Ханна? – требовательным тоном спросил он женщину, которая сидела в зарослях высокой травы рядом с белокурой девочкой. Женщина изумленно воззрилась на него.

– Ханна, я предупреждала, что ты занята, но он все равно пошел сюда! – Запыхавшаяся от бега седовласая матрона замахнулась на Алекса кухонным полотенцем, которое приобретало в ее руках вид самого грозного оружия.

– Все в порядке, Эдна, – успокоила ее Ханна.

Алекс пропустил мимо ушей их короткую беседу. Он был как громом поражен, узнав сидящую на траве женщину. Это была она – ищущая своего барашка Мэри, что мелькала сегодняшним утром за окном его спальни. Алекс узнал ее по запавшей в память копне густых темно-каштановых волос, на которых сейчас лежали яркие солнечные блики. Но если тогда ее лицо показалось ему некрасивым и заурядным, то теперь Алекс понял, что сильно ошибался. Женщина была прекрасна. Утром оконное стекло помешало Алексу разглядеть, что у нее удивительно красивые зеленые глаза – зеленые, цвета новеньких, свеженапечатанных банкнот, – а кожа имеет мягкий светящийся оттенок золотого слитка. Черты лица женщины были тонкие и изящные, и только рот был широким, чувственным, с полной нижней губой.

– Он явился поговорить насчет Шермана, – объяснила Эдна.

Ее резкий голос вывел Алекса из состояния задумчивости. Взгляд его сузившихся глаз, до сих пор оценивающе блуждавших по лицу женщины, что сидела у его ног, прояснился.

– Спасибо, Эдна, иди, – пробормотала Ханна.

Эдна направилась к дому, но прежде смерила Алекса настолько презрительным взглядом, что тот вздрогнул. Потрясающе!.. Мало того, что баран подчистую сожрал его цветы, теперь еще какая-то старуха имеет наглость бросать на него злобные взгляды… Он выждал, пока Эдна скроется из виду, потом повернулся к Ханне. Первоначальное восхищение ее привлекательной внешностью уступило место прежнему раздражению.