– Да за этот час ваш сумасшедший баран снесет на корню все уцелевшие после его утреннего нашествия насаждения в моем саду! – не уступал Алекс.

Ханна залилась краской.

– Я приношу извинения за причиненный Шерманом ущерб и с удовольствием возмещу все убытки, только потом. В данную минуту я не могу отложить дела, которые имеют для меня первостепенное значение.

– Леди, если для вас на первом месте стоит час болтовни с дочерью, а не проблема нарушения границ частной собственности, то странных же вы придерживаетесь приоритетов. – Что-то промелькнуло в презрительном, направленном прямо на него взгляде женщины, отчего гнев Алекса закипел пуще прежнего. – Я требую, чтобы вы немедленно разобрались со своим бараном!

Ее глаза вспыхнули холодным изумрудным пламенем.

– Предъявляйте требования в своем мире, а не в моем! Прошу не забывать, что сейчас вы стоите на моей земле… впрочем, кажется, вы попали ногой не только в нее.

Секунду Алекс тупо смотрел на усмехающуюся женщину. А когда до него дошел смысл сказанного, то поспешно опустил глаза и увидел, что – о, проклятье! – его ботинок из лучшей итальянской кожи искусной выделки наполовину увяз в куче лошадиного навоза…

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Оказывается, наш новый сосед – настоящая знаменитость! – оповестила Эдна, и в качестве доказательства на кухонном столе в мгновение ока развернулась газета. – Тут пишется, что на прошлой неделе он отмечал свой день рождения. – Она нахмурилась. – Из этого делаем вывод, что он – Овен. – Эдна произнесла последнее слово с такой неприязнью, будто оно было синонимом слова «убийца».

– Знаю, я тоже читала статью, – отозвалась Ханна. Она встала из-за стола и, наполнив чашку очередной порцией кофе с плиты, вновь погрузилась в размышления о человеке, что так бесцеремонно повел себя с нею утром. – И я ни капли не удивлена. Того короткого утреннего разговора мне хватило, чтобы понять: он агрессивен и имеет привычку повелевать и навязывать свою волю… типичный Овен.