– Все верно, Ханна, но ведь Шерман действительно пробрался к нему в сад и устроил погром. И надо же этому случиться тогда, когда у нас и без него полно неприятностей, – напомнила Эдна.

Ханна со вздохом признала ее правоту. Ведь уже дважды предпринимались попытки выселить Ханну вон вместе с обитателями зверинца. Родители Эдварда приобрели этот участок давно, когда застройщики с их многомиллионными проектами особняков и летних дач для богачей и знаменитостей еще не успели добраться до этой части острова. Теперь, находясь в окружении огромных построек, уютное жилище Ханны выглядело поистине жалко… И кое-кто из ее наименее дружелюбных соседей уже начал выказывать протест против ее крошечного домишки и сумасшедшего зоопарка. Ханне оставалось только надеяться, что никто из них не обратится к Эдварду и не заставит его изменить данному Ханне слову, когда он пообещал не тревожить ее и разрешил жить в этом доме в свое удовольствие столько, сколько она пожелает.

– Думаю, ты права, – наконец согласилась Ханна. – У нас и так достаточно врагов в округе. Я целиком приму на себя ответственность за действия Шермана. Просто я нахожу возмутительным тот факт, что этот тип побежал за помощью к адвокату вместо того, чтобы уладить проблему лично со мной. – Она снова вздохнула. – И все-таки ты права. Придется пойти к нему и серьезно поговорить.

– Дать вам мой свисток? – спросила Эдна, вытаскивая из-под воротника платья большой медный свисток на веревочке, который она носила, не снимая. По мнению Эдны, свисток был наилучшей сигнализацией в случае нападения каких-нибудь, как она выражалась, «подонков и извращенцев».

– Благодарю, не надо, – с милой улыбкой отказалась Ханна. – Я не думаю, что Александер Доналдсон осмелится совершить надо мной насилие. Я скоро приду. – И Ханна скрылась за дверью.