— Ты ошибаешься насчет нее. Она просто несчастна. Луиза гораздо тяжелее, чем я, перенесла смерть родителей. Она до сих пор страдает. Отсюда ее неуравновешенность и желание поступать вопреки моим советам.

— Когда ты прозреешь, а рано или поздно это случится обязательно, то будешь в шоке от того, что натворила: своими руками создала чудовище.

— Может, хватит? Мне казалось, ты любишь Луизу.

— Я ее обожаю. Как и своих троих детей. И ведь ни одного из них я не могу назвать избалованным или наглым. Знаешь почему? Потому, что я их не растила в атмосфере вседозволенности. Если бы я воспитывала Луизу, то, поверь мне, частенько прохаживалась бы ремнем по ее мягкому месту.

— Интересные у тебя методы воспитания.

— Зато действенные. Впрочем, Луизу лупить уже поздно. Что выросло, то выросло. Ешь лучше, ты же к еде почти не притронулась.

Джулия с горьким сожалением отодвинула от себя тарелку с остывшей лазаньей.

— Аппетит пропал.

Она встала, счистила с тарелок остатки в большую миску и выставила ее на веранду. Соседская кошка не заставила себя ждать и появилась, как только Джулия закрыла балконную дверь.

— Я поеду ее искать.

— Что? Шутишь? — Алма непонимающе уставилась на Джулию.

— Как представлю, что этот человек может положить глаз на мою сестру… — Джулия поежилась.

— Ты неисправима, — устало произнесла Алма. — А я еще говорила, что Луиза несносна. Да она же твоя копия, если говорить о характере.

Однако Джулия ее уже не слушала. В уме она прикидывала, куда могла отправиться сестра и сколько новых клубов открылось в последние две недели.

6

Она попросила таксиста остановиться возле третьего клуба в ее списке. Возле двери стоял огромный охранник, а за ограждением вилась длинная очередь.