— Но если ты не хочешь жениться, то кто унаследует тогда все это, когда мы с тобой умрем? — Широким жестом Арман обвел стены гостиной.

Его голос прозвучал так величественно, что Франко насторожился.

— Отец, неужели Ангелина беременна?

— Нет. Пока еще нет. Но подумай сам. Тебе тридцать восемь. И так как ты не желаешь оставить наследника, то, думаю, мне придется самому заняться этим. Ангелине всего лишь тридцать. Она еще успеет нарожать мне кучу ребятишек.

— Это несерьезно, папа. Я, конечно, все понимаю и горжусь тобой… Но извини, тебе уже семьдесят пять.

Отец смерил сына презрительным взглядом.

— Мы с тобой поступим следующим образом. Если ты женишься раньше меня — а моя свадьба в сентябре, — обязуюсь передать тебе абсолютно все, что имею. Если же нет… — Он пожал плечами. — Вини сам себя.

Франко легко мог найти себе жену. Любая из его знакомых согласилась бы на брак с ним, но горечь от предательства бывшей жены все еще таилась в его душе. Когда он женился на Лизетт, то был еще слишком молод и безумно влюблен в нее, чтобы заметить, какова она на самом деле. Он никогда не позволит женщине обмануть себя, поэтому вовсе не собирался вновь жениться.

Он остановился рядом с отцом.

— Если я найду женщину, которая покажется нам с тобой обоим неподкупной, а потом я все же докажу тебе, что она такая же жадная, как и все остальные, то тогда ты переведешь на меня все деньги, не настаивая больше на том, чтобы я когда-либо женился?

— И как же ты это мне докажешь?

А действительно, как? — задумался на мгновение Франко, а потом произнес:

— Я предложу ей миллион евро за то, что буду использовать ее в течение месяца в качестве любовницы, но с условием, что она не будет ожидать от меня проявления каких-либо нежных чувств, а уж тем более — рассчитывать на брак. Сумма, конечно, внушительная, но всего лишь небольшая толика тех средств, которых мы лишаемся с каждым из твоих разводов.